У сёгуна до сих пор не было сыновей, и если он умрет, не оставив потомства, должность высшего диктатора Японии унаследует один из родственников. Сано знал, что Мицуёси — двадцатипятилетний фаворит сёгуна — был вероятным кандидатом.

— Мицуёси-сан, — продолжал Ода, — провел вчерашний вечер в Ёсиваре. — Этот квартал удовольствий Эдо — единственное в городе место, где была легализована проституция. Мужчины всех слоев общества ездили туда выпить, покутить и насладиться услугами проституток — женщин, проданных в публичные дома бедными семьями и сосланных в Ёсивару за преступления. Квартал находился на некотором удалении от Эдо, чтобы щадить общественную нравственность и сохранять пристойность. — Там его и зарезали.

Сано оцепенел: это действительно серьезно, поскольку любое покушение на члена правящего клана Токугава расценивалось как угроза режиму и считалось государственной изменой. А убийство столь близкого сёгуну человека являлось особо опасным преступлением.

— Каковы обстоятельства убийства? — спросил Сано.

— Детали нам неизвестны, — отозвался младший из посланцев, бравый начальник телохранителей сёгуна. — Вы сами должны выяснить это. Сёгун приказал вам расследовать преступление и схватить убийцу.

— Я приступлю к работе немедленно. — Поклонившись посланцам, Сано ощутил, как ответственность легла ему на плечи тяжелым бременем, и неизвестно, выдержит ли он его. Детективная работа была его призванием, он не боялся трудностей, связанных со справедливым возмездием убийцам, но пока не был готов к очередному крупному делу. Расследование преступлений «Черного Лотоса» измотало его физически и морально. Он ощущал себя раненым воином, снова идущим в бой, хотя его раны еще не затянулись. И понимал, что это убийство таит в себе не меньшую опасность, чем дело «Черного Лотоса».

После долгой поездки, продрогшие Сано, Хирата и пятеро полицейских около девяти утра добрались до квартала удовольствий.